Газета Glavred.Today

Кто создан из камня

 Последние Новости
  • Коворкинг как удочкаЕсть два не вполне научных, однако же чрезвычайно точных определения: мода и бум. Достоинство их [...]
  • Кто создан из камня Марта Савенко Блистательный Джузеппе Фаллакара, исследователь архитектуры, читает лекции словно артист, выступающий на публике с новеллами Боккаччо. [...]
  • От хаоса к средеВ рамках XX Международной выставки архитектуры и дизайна АРХ Москва NEXT в Московском доме художника [...]
  • Побеждающие ПрокрустаПерспективы деревянного домостроения неожиданно вновь оказались в центре общественного внимания, и при самых неожиданных обстоятельствах. [...]
  • Шедевры «неудобья»Все самые интересные площадки под строительство давно заняты, и архитекторам все сложнее «выжимать» максимум из [...]
Кто создан из камня
Июнь 12
12:27 2017

Савенко1

Марта Савенко

Блистательный Джузеппе Фаллакара, исследователь архитектуры, читает лекции словно артист, выступающий на публике с новеллами Боккаччо. Он говорит живо, чуточку лукаво – и обязательно страстно. Аудитория всегда попадает под обаяние маэстро, и даже если речь идёт о предметах сложных, точность его формулировок помогает слушателям сразу схватить основную мысль, чтобы идти за ним дальше во всех его рассуждениях.

 

Мы договорились, что синьор Фаллакара даст мне интервью после одного из своих выступлений в НИТУ «МИСиС». Но вместо разговора один на один неожиданно получилась беседа сразу с тремя крупными специалистами по архитектуре и строительству. В кабинете профессора Юрия Эстрина (по приглашению которого и приехал уважаемый специалист) собрались радушный хозяин, его гость и главный архитектор Института гелиотектуры Сергей Непомнящий.

Мы уходили от темы камня – и возвращались к ней, пытались определить роль и место современного архитектора – и понимали, что именно теперь он гораздо больше, чем когда-либо, связан с историей, а еще – с природой.

Всюду камни

Стереотомия – сечение камня, или, говоря строго научным языком, искусство обработки и обтесывания природного камня путем придания ему совершенной геометрической формы для строительства стен, арок, сводов и других несущих конструкций. Джузеппе Фаллакара справедливо называют апологетом стереотомии в ее современной версии. Слушая его, невольно проникаешься мыслью: дома следует строить из камня, и только из камня. И, кажется, уж в Италии точно все архитекторы должны разделять эту точку зрения.

Синьор Джузеппе, для человека, который родился и вырос в Италии, наверное, естественно думать так, как думаете вы. Стереотомия, по вашим словам – традиционный способ постройки домов на Апеннинском полуострове, а кроме того, она во многом превосходит другие методы строительства, ведь так? Мне кажется, большинство итальянских архитекторов должны быть поклонниками стереотомии.

Джузеппе Фаллакара: О, это было бы хорошо, и я был бы только рад. Но нет, большинство архитекторов и архитектурных школ все-таки следуют современным тенденциям. Видите ли, довольно сложно объяснять студентам, что это за архаичные материалы, с которыми я предлагаю им работать, и почему они должны их предпочесть.

Юрий Эстрин: Прежде всего, сами преподаватели должны верить в идею камня, чтобы студенты пошли за ними.

Джузеппе Фаллакара: Я сам верю, я искренне верю. Но студенты в первую очередь думают о возможностях дальнейшей работы, а заказов на дома из камня все еще не очень много. Я могу их понять – но остаюсь при своих убеждениях, которые, надеюсь, будут разделять все больше и больше молодых архитекторов.

Я задам вам, может быть, неожиданный вопрос: а вообще камня как материала достаточно для того, чтобы многие им пользовались?

Джузеппе Фаллакара: Уверяю вас, проблема не в этом. Каменоломен достаточно. Недостатка камня нет ни в одной части света, и ресурсов хватит на долгое время. Есть, кстати, недавние французские исследования на эту тему, которые доказывают, что никаких ограничений нет.

Юрий Эстрин: Зато существует нехватка тривиального песка. Один Китай потребляет сейчас такое количество песка в строительстве за год, какое раньше весь мир потреблял за десятилетие.

Юрий Эстрин и Джузеппе Фаллакара

Джузеппе Фаллакара: Конечно, камень – невозобновляемый материал, однако здесь возможен ресайклинг, то есть вы можете использовать камень повторно. Когда речь идет о каменных блоках, то не нужен цемент, раствор для соединения. Легко собрать – и легко разобрать.

Так что когда мы говорим о выборе материала для строительства зданий, то тут, скорее, вопрос концептуальный.

Две тысячи – и тридцать

Синьор Джузеппе, в ходе вашей лекции вы упомянули о том, что дома, сложенные из каменных блоков, стоят в Италии две тысячи лет. И дома, которые строите вы, рассчитаны примерно на такой же срок. Кстати, кто может сказать, каков срок жизни домов, построенных из бетона? 

Юрий Эстрин: Лет тридцать.

Так мало?

Юрий Эстрин: По крайней мере, на Западе дома из бетонных плит рассчитаны на тридцать лет. То, что строится сейчас в России, вероятно, имеет такой же срок. Хотя обычно у нас все стоит дольше, но это уже чисто по экономическим причинам.

Следовательно, когда мы думаем, что покупаем недвижимость как нечто вечное, то, что сможем передать по наследству, то заблуждаемся?

Джузеппе Фаллакара: В Италии раньше была такая концепция: дом – это часть семьи, он передаётся детям и внукам. Но сейчас концепция меняется. Квартира нужна на некоторое время, потом ты с ней распрощался и переехал.

Юрий Эстрин: В современном дизайне даже кухня полноценная не предусмотрена, только ниша. Молодежь не готовит дома.

Все это выводит нас на проблему общества потребления.

Сергей Непомнящий: А это проблема философская, и её можно обсуждать бесконечно.

Нет, в самом деле, вот у моего отца есть автомобиль ГАЗ-21 «Волга», которому сорок лет. И эта машина только пару лет назад сошла с дистанции, причем не окончательно, а просто он от нее устал, захотел более современный автомобиль. А сейчас ведь невозможно себе представить машину, которая будет ездить больше 10-15 лет.

Джузеппе Фаллакара: Но так со всей техникой, со всеми предметами потребления. Производители поняли, и довольно давно, может быть, в 70-е годы, что если ты будешь производить что-то хорошее и долговечное, у тебя это долго не купят снова. 

Вдруг оказалось, что производители стирального порошка зарабатывают гораздо больше, чем производители автомобилей.

И что же, получается, то же самое перешло в строительство?

Сергей Непомнящий: Перешло, конечно. А как может одна отрасль остаться в стороне от глобальных процессов?

Сергей Непомнящий, Юрий Эстрин и Джузеппе Фаллакара

След, но не шрам

Стало быть, если мы хотим вернуться к прошлому, надо изменить мораль? Уйти от общества потребления?

Сергей Непомнящий: И попутный вопрос: как учитывается такое изменение подходов в строительстве?

Юрий Эстрин: Ну, это вы завернули!

Джузеппе Фаллакара: Это непростой вопрос. Мы действительно не можем остановить изменения, которые происходят в обществе. Архитекторы – это люди со своим видением мира, и, может быть, даже утопическим видением, но они каким-то образом могут противостоять тому развитию, тому вектору, по которому общество движется сейчас. Поверьте, я не преувеличиваю.

Архитектор не может изменить саму реальность, но он может дать идею по ее изменению.

Конечно, если архитектор в первую очередь интересуется деньгами, то он будет работать в том течении, которое навязано современным обществом.

Человеку свойственны слабости. 

Джузеппе Фаллакара: Да, многие архитекторы хотят видеть себя в своих творениях. Хотят, чтобы их узнавали по тому, что они сделали. Что касается меня, я скажу так: я хочу быть в гармонии с миром и с природой. Это для меня самое важное.

Сергей Непомнящий: Архитектор должен оставить след, но этот след не должен быть шрамом.

И бетону необходимо уважение

Кто же тогда ваши заказчики, синьор Фаллакара? Кто те люди, что рассчитывают не на 30-50 лет жизни построенного здания, а хотят построить что-то действительно долговечное?

Джузеппе Фаллакара: Вы, может быть, удивитесь, но таких клиентов у меня много. Причем их волнует не только то, как будет построен их дом. Их волнует, какой след это строительство оставит. Например, каким образом транспортировался мрамор, был ли это деревянный контейнер или пластик, если деревянный, то какой породы дерево. Мои клиенты контролируют процесс, потому что озабочены сохранением природы.

Правильно ли я понимаю, что это очень богатые люди?

Джузеппе Фаллакара: Нет. Разумеется, такое строительство стоит недешево, и значит, люди состоятельные. Но вовсе не обязательно очень богатые.

Сергей Непомнящий: Или не настолько богатые, чтобы покупать дешевую архитектуру…

Джузеппе Фаллакара (улыбается): Можно и так сказать. Я бы все-таки подчеркнул, что они очень внимательны ко всему процессу. То есть у них есть не просто потребности, а некая идеология.

А как вы относитесь к бетону как к материалу?

Джузеппе Фаллакара: Бетон? Я не вижу проблемы с этим материалом. Когда бетон был открыт, его называли жидким камнем. Армированный бетон – тоже хорошая концепция.

Но вот что мне не нравится: люди, которые сейчас используют бетон, не уважают этот материал.

Джузеппе Фаллакара

Они берут от него какое-то одно свойство. Для них важно, что из него легко что-либо отлить, создать какую-то структуру, а на многие другие аспекты бетона – тепловые свойства, звукоизоляция – особенно не смотрят, ими пренебрегают.

Сергей Непомнящий: Получается, чем дороже материал, тем больше к нему уважение.

Что вполне логично.

Джузеппе Фаллакара: Я бы сказал иначе: чем материал дороже, тем выше должна быть квалификация того, кто с ним работает. С камнем не поработаешь без уважения, здесь с самого начала требуется мастерство. Но верно и другое: чем больше уважаешь материал, тем больше он уважает тебя, тем больше тебе отдает.

Живое Средневековье 

Вы числитесь новатором в архитектуре…

Джузеппе Фаллакара: Я бы не так сказал. Напротив, я приверженец традиции. И в этом смысле у меня много сторонников. Тому, что я исповедую в профессии, учили и учат в разных странах.

Есть традиционная школа Дювуар во Франции, самая старая в мире, которая занимается образованием по средневековой модели «ученик – подмастерье – мастер». Люди учатся работать с деревом, с камнем 10 лет. В Германии тоже есть такая школа, причем они там еще и ходят в средневековой одежде – и в этом есть своя логика.

Вы скажете: странно, что ремесленники все еще существуют, потому что противостоять традиционной дешевой рабочей силе очень сложно.

Да, сложно. Но такое искусство востребовано. Ученик сдает экзамен и становится подмастерьем. А потом, чтобы стать мастером, он должен создать не просто что-то свое, а настоящий шедевр.

Вот такое братство ремесленников. Все реконструкции храмов во Франции – это дело их рук. Должен сказать, я многому у них научился.

А вот эта традиционность как-то сопрягается с новыми технологиями? Ведь сейчас архитектор и дизайнер немыслимы без современных компьютерных программ, всяких там станков с программным управлением. 

Джузеппе Фаллакара: Вначале на компьютеры в нашей среде смотрели как на демонов, но постепенно все меняется, потому что даже самые строгие традиционалисты понимают: по-другому тех результатов, которые они видят, никогда не достичь.

Да и вообще противопоставление традиции и новых технологий сильно преувеличено.

Вот вам пример. В старинных соборах, в частности, в соборе Бове, нашли старинные стальные конструкции, которые отлично сохранились. Оказывается, был специальный механический способ обработки – многоразовой ковкой.

Юрий Эстрин: Это как раз то, чем мы занимаемся в нашей лаборатории и называем это интенсивной пластической деформацией. Мы меняем свойства материала.

Джузеппе Фаллакара: Собор простоял 800 лет, и нет никакой коррозии, все в прекрасном состоянии.

Сергей Непомнящий: Материалы необходимы друг другу.

Джузеппе Фаллакара: Получается, что да. Металл с камнем сосуществуют прекрасно во многих структурах, включая пирамиды.

Место как диктатор

Есть такое направление: строительство из металлических конструкций. Что вы об этом думаете?

Джузеппе Фаллакара: Это интересно. Я снова повторю: если дизайнер уважает именно этот материал, то это его выбор. Я не крестоносец против других технологий.

Но сами вы строите только из камня?

Джузеппе Фаллакара: Я предпочитаю камень и дерево. Дерево – это моя первая любовь. Я в свое время делал дипломную работу в Венгрии, писал о старинной деревянной колокольне. Она до сих пор существует.

А какой камень вы предпочитаете?

Джузеппе Фаллакара: Песчаник, ракушечник. Его легко обрабатывать, это мягкий камень. Он не лопается под давлением, как жесткие материалы.

Раз есть проблема деформации, то есть ли проблема обработки уже построенных зданий?

Джузеппе Фаллакара: Деформация – это в том смысле, что построенные из этих камней здания темнеют, становятся не очень красивыми? Это проблема красоты, но не устойчивости. Есть нанопокрытия, которые не позволяют влаге проникать внутрь и сохраняют красоту камня первозданной.

Есть ли такой камень, с которым вы никогда не будете работать?

Джузеппе Фаллакара: Что значит – никогда? Все зависит от места, где идет строительство. И лучше всего работать с местным материалом, с тем камнем, который распространен именно в этой области.

Сергей Непомнящий: И тогда архитектура становится продолжением природы.

Джузеппе Фаллакара: Именно так. Даже сама форма в архитектуре диктуется материалом. В Лече известняк, ракушечник предполагает барочную архитектуру, например.

О времена, о архитекторы!

Какая разница между архитекторами XX и XXI века? Что изменилось за последние сто лет в вашей деятельности?

Джузеппе Фаллакара: Архитектура ХХ века была очень интересной. Я много изучал ее, в том числе русскую. Например, я многое теперь знаю о Татлине. Но есть разница между тем, что было в ХХ веке, и тем, что есть сейчас. Многое утеряно. Понимание всех аспектов – и материала, и эстетики, и техники – все это было, а сейчас этого нет.

Сборка элементов инсталляции Джузеппе Фаллакара во Франции

Сейчас специализация сужается, архитектура развивается по прагматичной англосаксонской системе. Человек может быть специалистом в своей области, знать архитектурный software, с которым он работает, но не выходить за рамки этого. А вот такого, чтобы знать запах камня – этого нет.

Сергей Непомнящий: Не согласен. Мне кажется, что архитектор XXI века начинает приближаться к архитектору XVIII века. Тогда мастер работал с каменщиками и другими специалистами и давал им задания, не вовлекая проектировщиков, работал напрямую с людьми, которые в состоянии это воплотить. В XXI веке архитектор работает с компьютером, и тот заменяет ему мастеров. На мой взгляд, сейчас как раз больше сходства между XVIII и XXI веком, а специализация была характерна как раз для XX века.

Джузеппе Фаллакара: Я учился в XX веке у великих мастеров. Они мыслили энциклопедическими категориями, знали латынь, историю искусств. Сейчас, если спросить молодого архитектора о чем-то из истории архитектуры, окажется, что он толком этого не знает. Компьютерные возможности – да, это хорошо, но людей с широким кругозором нет.

Получается, компьютер отсекает нас от истории?

Джузеппе Фаллакара: Компьютер, конечно, дает очень много возможностей архитектору и даже, напротив, возвращает нас к старинным дизайнам, которые можно очень точно воспроизвести на компьютере. Раньше, с линейкой, это было сделать невозможно. Но что касается общей культуры… (вздыхает).

Сергей Непомнящий: Сейчас очень много архитекторов, которые занимаются строительством, а архитектуры – очень мало.

Впору задаться вопросом: что же такое архитектура?

К отличному, даже сакраментальному вопросу мы пришли в итоге такого обстоятельного разговора! 

Джузеппе Фаллакара: Для меня примером архитектора является Фернан Пуйон, современник Корбюзье. Он строил в Алжире, в Тегеране, во Франции дома для бедных – в том числе, из камня. Поскольку это было дорогое строительство, то в конце концов его обвинили в растрате и на три года посадили в тюрьму. И он за эти три года в заключении написал книгу «Дикие камни» – это роман, в котором он описывает, как строился средневековый замок Лё Толоме.

И вот что важно: он сделал это по памяти – и по своим представлениям о том, как это могло быть построено. Вот это и есть профессия.

Сергей Непомнящий: Что, на ваш взгляд, будет через 30 лет – сингулярность, искусственный интеллект? Где место человека в будущем?

Джузеппе Фаллакара: Я не боюсь конца света, который наступит, когда роботы придут к власти. Боязнь того, что роботы превзойдут человеческий разум – это такая же концепция, как конец света. Я вижу будущее, и говорю об этом своим студентам так: в конце концов рациональное победит.

Инсталляция «Hypargate» в Сент-Савин, Джузеппе Фаллакара | Франция

Будущее светло и прекрасно?

Джузеппе Фаллакара: Ну, в общем, да. 

Ваши здания тоже простоят две тысячи лет?

Джузеппе Фаллакара: Я надеюсь на это.

Фотографии: intermaccdn.com, gazblanco.commisis.ruatelierfallacara.itdesignboom.com, Марта Савенко

Коллаж: Биба Бекжанова

Свежие статьи

0 Комментариев

Пока еще нет комментариев!

Нет ни одного комментария, желаете добавить первый?

Оставить комментарий

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.
Обязательные поля отмечены *

Что ищем?

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031